Знаете, мне в детстве рассказывала бабушка одну сказку — про чёртика из табакерки, оловянного солдатика и балерину. Это очень печальная и интересная история. Оловянный солдатик растаял в огне камина вместе со своей возлюбленной балериной, а всему виной был чёртик из табакерки, который любил балерину и не хотел, чтобы она досталась солдатику.

Я бы хотел вам рассказать, что я видел подобное своими собственными глазами. Я видел чёртика из табакерки. Правда, это был совсем другой чёртик, да и то совсем не из табакерки, а из плинтуса под старым шифоньером. Я заметил, что вишня, которую покупает миссис Робертсон и которую так сильно любят в этой семье, всё же иногда остаётся — несколько ягод на серебряном подносе, на котором обычно эта вишня и сверкает на обеденном столе. Чтобы Вы, мой дорогой читатель, поняли, что это была за семья и дом, в котором это всё произошло, я вам вкратце расскажу, что к чему.

Меня зовут Питер Питерсон. Мне двадцать пять лет. Я из небогатой рабочей семьи. По профессии полевой врач; из-за ранения ушёл в отставку и вернулся обратно в Англию и стал подрабатывать терапевтом в маленькой частной клинике. В моем городке я большую часть детства провёл в садике и школе при больнице, где главным врачом был мистер Робертсон. Его жена и дети очень тепло относились ко мне, и я часто бывал у них в гостях. Дело в том, что родителей у меня не было, была бабушка, которая иногда ко мне приезжала, что напоминало всегда какой-то праздник, которого с нетерпением ожидаешь. В общем, без постоянного окружения бабушки и без родителей я очень привык к семье Робертсонов, и вся моя жизнь связалась, пересеклась и переплелась с этими приятными и очень родными мне людьми. Также должен сразу признаться, что дочь Робертсонов Корнелия мне очень нравилась. Она была настоящей красавицей, и при виде её я всегда нёс какую-нибудь глупость, что ей казалось милым, а мне полным провалом.

А теперь к вишне... Обычно это выглядело так: шумный весёлый ужин — остаётся несколько ягод. Я ухожу на балкон закурить папиросу, и при возвращении ни одной ягоды не остаётся.
Я спрашивал миссис Балтимор, кухарку, если это она забирает ягоду, на что она оскорбленно отрицательно кивала головой и уходила на кухню.

И как-то раз я сидел в этой же комнате в канун Рождества — в красивой гостиной с длинными алыми занавесками на каждом из десяти окон. По всем стенам висели трофеи мистера Робертсона, который имел репутацию искусного охотника. В комнате также весел семейный портрет, на котором, кстати, был и я, что мне очень нравилось и грело моё сердце.

Сидел я в своём кресле возле книжных полок около камина и рождественской невероятно огромной украшенной ёлки. Я был весь в разных пледах и грелках — простыл. В тот вечер я сам походил на мебель и хорошо сливался с комнатой.

Смотрю, по столу несётся маленький ростиком и цветом, как только-только поспевшая слива, зверёк с рожками и хвостиком — точно чёртик с виду! Сам по форме как шарик: пухлый и круглый. Рожица довольная. Высунув мокрый язык, он схватил вишню, ринулся прочь, и пропал в плинтусе под шифоньером. Я тихонько подошёл к месту возможного его логова и встал на четвереньки. В плинтусе под шифоньером среди паутины и пыли чернела дыра, в которую, видимо, чёртик и спрятался.
Я поднял голову и огляделся вокруг. Комната была пустая, и все уже отправились спать. Так что я мог не бояться, что мистер Робертсон напишет мне рекомендацию к психиатру. Я тихонько шёпотом обратился в чёрную бесконечную дыру:

— Мистер маленький Чёртик!

— Чего тебе? — послышался из дыры хриплый басовый голосок.

Я опешил. Просто не ожидал, что это будет так просто.

— Э... Ну... Зачем Вы воруете ягоды? — спросил я сразу напрямую, потому что не знал, о чем ещё говорить.

— А разве от этого кто-то помер?

— Нет... Просто...

— Ну вот и славно! — буркнул чёртик и высунулся из дыры.

Я очень удивлённо на него посмотрел: он был очень забавный, но одновременно вселял ужас. Он почесал свой подбородок и помахал мне рукой, чтобы я убирался отсюда поскорее.

— Бывай, Питер! — сказал он и скрылся в темноте.

Я был в полном недоумении. Он меня знает? Конечно же, он меня знает, если он тут живёт. Я записал сегодняшний день в дневник, чтобы не упустить ни одной детали. А под заметкой я нарисовал своего нового знакомого в его полный рост. Когда-то давно я занимался в художественной школе, что мне особо в работе не пригодилось, но иногда я делал зарисовки мне интересных мест или объектов.

После этого я отправился спать. Дом, в котором я жил вместе с Робертсонами, находился на невысоком холме. Главное здание включало в себя десять комнат на первом этаже и столько же на втором.

На первом этаже находились гостиная, большая столовая, большая кухня, комната кухарки, комната повара, комната садовника, комната дворецкого, кладовая, комната с трофеями, ванная комната. На втором этаже находилась моя комната, которая изначально была гостевой, но я так часто в ней спал, что она переквалифицировалась в мою. За ней следовали: спальня мистера и миссис Робертсон, комната их дочери Корнелии, комната их сына Дональда, комната гувернантки миссис Кэрифишер, маленькая кухня, рабочий кабинет с кушеткой для больных мистера Робертсона, ванная комната, маленькая кладовая и вторая гостевая.

На самом верху был чердак. В его тёмных пыльных недрах хранилось множество старых предметов быта и разнообразного хлама, давно утратившего своё значение, но который было жалко выбросить.
Made on
Tilda